Благотворительный фонд имени дважды Героя Советского Союза Александра Молодчего

"Около четырёх ночи в Заварыгин, в штаб Донского фронта позвонил Верховный. Он поздравил находящихся там начальника Генштаба Василевского, начальника артиллерии Воронова, командующего ВВС Новикова с наступившим Новым годом, пожелал быстрейшего завершения операции «Кольцо». Но особые поздравления выпали на долю командующего АДД Голованова. Сталин сообщил ему, что Указы Президиума Верховного Совета СССР на представленную группу личного состава подписаны, и он сердечно поздравляет первого в дальней авиации дважды Героя Советского Союза Молодчего"....
"СОВЕТСКАЯ РОССИЯ" N 23-24 (12942), вторник, 20 февраля 2007 г.

Судьба геройских представлений http://www.youtube.com/watch?v=PlLwypzMSuk

В конце 60-х годов прошлого века молодой отставной генерал-лейтенант авиации усердно писал свою первую книгу. Будучи в отпуске, в Луганске, мне посчастливилось прочесть её рукопись. Обмениваясь впечатлениями о написанном, однажды автор разоткровенничался и обронил фразу о том, что в войну тоже представлялся к третьей золотой Звезде Героя и что следы этой несостоявшейся награды остались в личном деле. Причину „замораживания“ представления он даже не пытался пояснить. Это был первый и, пожалуй, последний наш разговор по такому деликатному и, возможно, болезненному для него вопросу. Я же посчитал, что впредь нескромно мне проявлять любопытство по данной теме и говорить об этом в его присутствии. Ведь война списывала многое и не такое. Списался и этот эпизод, а вместе с ним два представления на Молодчего к званию Трижды Героя Советского Союза в 1943 и 1944 годах.

Шло время… Менялись правители, эпохи, моды, взгляды, нравы и прочее… Десятилетиями никто и словом не обмолвился в газетах, журналах, письмах и др. СМИ о представлении этого человека, (кстати, самого первого в СССР) к третьей Звезде Героя. Писались на него и утверждались представления дважды разными командирами полка и дивизии. Но всё было похерено и заросло мхом. Мало кто знал или слышал об этом, так как большинство фронтовиков к исходу двадцатого века покинули нас.

История „торможения“ присвоения очередного геройского звания Молодчему в годы войны впервые была озвучена в его семидесятилетний юбилей, хотя молва такая жила среди ветеранов Дальней авиации.

В 1990-м юбилейном году Александра Игнатьевича поздравляли фронтовые друзья и сослуживцы от Стрыя до Анадыря, от острова Шмидта до Владивостока.

В Чернигов на чествование своего кумира прибыли делегации из Москвы и Узина, Смоленска и Иркутска, Полтавы, Житомира и других мест.

Прислали приветственные адреса командующие ВВС, ПВО, Дальней авиации, 1-ой гвардейской общевойсковой армии, председатель Черниговского облисполкома и горисполкома, Начальник Черниговского ВВАУЛ, Луганского ВВАУШ и многие другие организации и учреждения.

Московскую делегацию возглавлял командующий Дальней авиации генерал-лейтенант авиации Дейнекин П. С., в которую входили генерал-полковник авиации Решетников В. В., генерал-лейтенанты авиации Плохов А. А., Константинов И. и их заместители. Делегацию 106 ТБАД Дальней авиации (гарнизон Узин Киевской области) возглавлял её командир полковник Башкиров М. М. Прилетел на встречу бывший штурман 5 ВА, а потом 8 ОТБАК ДА полковник Яшин Н. И.

Официальная часть чествования юбиляра происходила в самой большой – 369 аудитории Черниговского ВВАУЛ, в которой я десять лет читал лекции будущим лётчикам-истребителям, будучи старшим преподавателем кафедры тактики ВВС. Но в этот день меня здесь не было, т. к. занимался подготовкой места для торжественного обеда на нашей даче. На природе, как говорится, в урочище „полковничье“, на правом берегу Десны, проходила вторая часть чествования прославленного аса. Занимаясь хозяйственными вопросами организации и проведения торжеств в дачном кооперативе „Лесная поляна“, я на расстоянии не знал всей программы юбилейного дня, поэтому увиденное и услышанное от гостей во время застолья в моей душе вызывало чувство волнения и гордости за юбиляра. Впечатление разделяли гости и присутствующие черниговчане.

Стоял жаркий июльский день. Посаженный нами два года назад сад не мог укрыть людей от солнцепёка. Спасала крона дубовой рощи, вплотную примыкающая к дачному домику и крыша из белой ткани парашюта, да обильное поливание водой из артезианского колодца зелёной лужайки, прилегающей к щедро накрытому столу. Ничего необычного в сервировке стола не наблюдалось. Традиционные для этой эпохи напитки и пища в разумной достаточности. Цветы украшали праздничный стол. Кто-то из хозяйственников проявил инициативу и приготовил шашлыки. Пламенные речи, восторженные тосты, слова признательности и благодарности, возможно, впервые после казацкой вольницы прозвучали без страха в этом уголке урочища Полесья. Не было излишеств. Говорили от сердца, Всё путём, без политических амбиций, радуясь лётному дню и долгожданной встрече с фронтовыми братьями по оружию. Была ещё жива и здорова супруга генерала Александра Дмитриевна, о которой московская журналистка Е. Кочеткова, прилетевшая на торжество, напишет статью под заглавием „Александр и Александра“ в газете „Красная Звезда“, впервые назвав причины опалы и отставки генерала Молодчего А. И. Принципиальная жрица прессы прояснит странный факт, о котором в былых публикациях ничего не говорилось. В своей статье она ребром поставила вопрос и безапелляционно на него ответила:

„Почему его, легендарного аса, молодого генерал-лейтенанта авиации, неожиданно для всех отправили на покой? Было ему тогда полных сорок четыре года. Служить да служить с таким уникальным опытом. Почему всё обернулось иначе? Причина? Она проста. Он никогда не приспосабливался, не лебезил и не фальшивил. Всегда имел свою позицию. За что и стал неугодным тогдашнему начальству. К счастью, он и сегодня такой же прямой, независимый, этот удивительный человек“.

Мне, много лет знающего ветерана. Под знаменем которого довелось служить на Дальнем Востоке, трудно в чём-то возразить столичной журналистке с её железной логикой, ибо она непорочна в суждениях относительно тестя и честна в оценке, как сама правда.

Могу только добавить, что спустя шесть-семь лет после опубликования этой статьи я узнал из уст первых лиц Дальней авиации пикантные подробности, теперь уже 35-ти летней давности, связанные с нелепой отправкой на пенсию популярного комкора Дальней авиации. На это пролили свет мемуары двух больших авиационных военачальников ― Командующего АДД времён войны Главного маршала авиации Голованова А. Е. и Командующего Дальней авиацией послевоенного времени Героя Советского Союза генерал-полковника авиации Решетникова В. В.

Автору этих строк, прослужившему 35 лет в авиации, из них половину в Дальней, особенно не терпелось услышать правду о послевоенной деятельности генерала Молодчего и кознях „крёстных отцов“ его загадочной отставки.

О чём он сам не высказался в книгах договорили честно побратимы, назвав его опальным комкором, хотя носил он кличку „Генерал вперёд“.

Три эпизода того юбилейного дня лично мне, как человеку и офицеру, особенно дороги и памятны. Думаю и Вам будет их интересно послушать.

Во-первых, Командующий Дальней авиации генерал Дейнекин П. С. привёз из центрального музея ВВС (Монино) Представление на гвардии майора Молодчего А. И. к званию „Трижды Героя Советского Союза“, копия которого была снята в архиве Министерства обороны СССР. Документ датирован 13.05.1944 г. Этот факт требует дополнительного пояснения, что я и сделаю чуть позже.

Во-вторых, Корреспонденты газеты „Красная Звезда“ привезли с собой для получения автографа уникальную в наши дни книгу „Александр Молодчий“. Хранится она в архиве их редакции. Её автор писатель Лев Славин. Написанная в 1943 году, она увидела свет в феврале 1944 года в издательстве г. Москвы и г. Ленинграда. Эта книга в войну была издана и на украинском языке, но, к сожалению, я такой пока не встречал. Вот какой автограф увезли москвичи в архив газеты:

„Спасибо Красной Звезде, хранящей эту забытую книгу.

С добрыми чувствами ―

А. Молодчий

27.06.1990 г.“

Вечером того же дня гости разлетелись. А вскоре из Москвы добрые люди прислали ксерокопию книги со знакомым автографом.

И третий ― „прощальный“ эпизод. Он связан с полётами. А именно ― пролётом тяжёлых кораблей Ту-95 на бреющем полёте над черниговским аэродромом „Певцы“. Здесь уж обязательно надо точки над И расставить. Ради чего это всё периодически организовывалось в лётном училище?

Это проводилось ни с целью демонстрации авиационных сил или какого-то авиашоу.

Дело в том, что в конце июня в училище прибывали абитуриенты, которые порой не видели вблизи живого самолёта. Вот их – то и возили часто на аэродром, знакомили с авиационной техникой разных типов не только на земле, но и демонстрацией высшего пилотажа в районе аэродрома. Так сказать первые психологические шаги любви к авиации прививали. Обычным был и тот лётный день на аэродроме. Всё шло по плану. Как уже говорил ранее, я не знал замысла ни Начальника училища генерала Кузюбердина Виктора Романовича, ни командира дивизии полковника Башкирова Михаила Михайловича. На даче проходил праздничный обед. Ничто не вызывало посторонней тревоги и лишних перемещений по двору. Но, вдруг, некоторые гости, в частности комдив, его штурман и начальник училища всё чаще стали поглядывать на часы и в небо. Кто-то предложил отложить на время приём пищи и выйти из-под навеса для лучшего обзора небесного горизонта. Едва успели мы это сделать, как послышался нарастающий мощный рёв турбин не свойственный не только нашим истребителям, но и не характерный для такого аэродрома, как Певцы. Звуки доносились со стороны левого берега Десны с нарастающей скоростью. Быстро стало известно, что абитуриентам демонстрируют пролёт строем (парой_ кораблей Ту-95 на бреющем полёте. А так как маршрут захода на привод проходил над нами, то с дачи были отчётливо видны красавцы-ракетоносцы. Таких полётов было два и я успел их сфотографировать. Подобные самолёты этим маршрутом, да ещё на такой низкой высоте строем, пожалуй, никогда прежде здесь не пролетали. Мне трудно говорить о мыслях и чувствах всех присутствующих и наблюдающих полёт, но я был счастлив в тот момент наблюдать радостные и светящиеся лица ветеранов авиации и фронтовиков, в том числе первого комдива 106 ТБАД юбиляра Молодчего и, как окажется через год, комдива последнего ― генерала Башкирова. Думаю, что не ошибусь, если замечу, что всеми нами обуревало в те минуты чувство гордости за мощь авиации.

Не успели остыть следы стратегических ракетоносцев в черниговском небе, как над аэродромом взлетел краснозвёздный истребитель, пилотируемый начальником ЧВВАУЛ генералом Кузюбердиным В. Р.

За многолетнюю службу в Дальней и фронтовой авиации мне довелось наблюдать полёты многих выдающихся лётчиков-асов ― от генералов Молодчего А. И., Решетникова В. В., Королькова Б. Ф., Козлова В. Ф. до генерала Льва Козлова, полковника Владимира Соболева, майора Михаила Тимошенко, полковников Бориса Нестерова, Александра Серебрякова и многих, многих других, чья работа в небе вызывала восхищение и чувство величайшей гордости за страну и людей этой трудной, опасной и мужественной профессии.

Продемонстрировал своё высокое лётное мастерство в небе над Десной в этот солнечный день и Виктор Кузюбердин.

Через 10 лет после этих полётов приходится ловить себя на мысли (хотя не суеверен), что они являли собой некое знамение, т. к. год спустя была определена печальная судьба 106 ТБАД ДА, а вскоре и Черниговского ВВАУЛ.

Спустя годы после того, как узнал о представлении тестя к третей геройской звезде согласно наградного листа от 13 мая 1944 года, решил я отнести документ в черниговский горвоенкомат, чтобы вложили в личное дело генерала.

Подполковник запаса Соломко М. М., занимающийся этими вопросами, внимательно меня выслушал и сказал, что такое представление в личном деле уже есть.

Но какое-то внутреннее предчувствие мне говорило, что необходимо сличить архивный экземпляр москвичей с тем, который хранится в личном деле черниговского военкомата. Я благодарен этому офицеру за то, что он отнёсся к моей просьбе не по казённому, а сочувственно. Когда мы в его кабинете сличили эти два экземпляра представлений Молодчего к третьей звезде героя, то убедились, что это абсолютно разные документы. А именно, наградной лист, подшитый в личное дело подписанный командиром 2-го гвардейского Смоленского авиаполка дальнего действия героем советского Союза гвардии полковником Балашовым И. Ф. датирован 3 ноября 1943 года. Подпись скреплена печатью 11 гвардейской бомбардировочной авиадивизии (позже 1 гв. БАД АДД) на аэродроме Ново-Дугино.

А наградной лист привезённый из Москвы подписан другим командиром 2-го гвардейского Смоленского авиаполка дальнего действия ― Героем Советского Союза гвардии подполковником Швец С. И. И датирован 13 мая 1944 года, когда дивизия базировалась на аэродроме Выползово. (Архив МО СССР, Фонд АДД, оп. 11505, дело 466, л.л. 150-152.)

Для меня стало сенсацией то, что Молодчий, оказывается, дважды представлялся к третьей Звезде геройской, а не один раз, как это подтверждали документы личного дела генерала.

Слова благодарности надо воздать генералам Фёдорову С. Я., Решетникову В. В., Дейнекину П. С., Плохову А. А., полковнику Яшину Н. И. и др., которые преподнесли такой подарок юбиляру, привезя архивное представление на лидера АДД.

Подводя итог этому поиску я пришёл к выводу, что в годы Великой Отечественной войны Молодчий первым при жизни удостоен высших наград Родины ― став дважды Героем Советского Союза. И ещё любопытен такой факт. Он все четыре года ВОВ представлялся командованием 2 гв. АПДД и командованием 1 гв. БАД АДД к званию Героя, о чём свидетельствуют эти два не реализованных документа. О чём и пытаюсь рассказать поподробнее хотя бы для истории авиации Украины периода ВОВ и послевоенных лет.

Если заглянуть в двухтомник „Люди бессмертного подвига“, то встретим там многих известных людей. Но ни все из них, даже прославленных, становились легендарными после Великой Победы.

Воистину бессмертны имена представителей многих родов войск, внёсших весомый вклад в достижение ПОБЕДЫ, в том числе, и таких выдающихся представителей ВВС, как Покрышкин, Молодчий и Кожедуб. Как видим, лётчик Молодчий намного раньше этих двух чародеев неба был представлен дважды к третьей геройской звезде, но фортуна не улыбнулась лидеру АДД, как и спустя 20 лет при присвоении почётного профессионального звания ― „заслуженный военный лётчик СССР“. Его он тоже не был удостоен. Почему? У нас всегда находят причины для отказа. И в этом мы будем иметь возможность убедиться в дальнейшем. А пока, пусть восторжествует справедливость хотя бы на страницах наших воспоминаний об опальном генерале авиации

В последнее время всё чаще можно услышать фразу: ― чтобы тебя помнили ― нужно умереть. Есть в ней что-то созвучное с изречением мудреца: „Большое видится на расстоянии“.

А теперь по сути дела, которое имеет непосредственное отношение к только что сказанному, а также к двум не реализованным представлениям к трижды Герою на Молодчего.

Двенадцатого июня 2002 года после похорон генерала Молодчего А. И. на поминках в ресторане „Старый Чернигов“ 92-х летний генерал-лейтенант авиации в отставке Фёдоров Сергей Яковлевич, прилетевший в составе московской делегации, в своей пламенной речи, в присутствии доброй сотни ветеранов заявил: „Молодчий был достоин Трижды Героя Советского Союза…“ А после глубокой паузы решительно добавил: ― „Да! Его надо было представлять к очередному званию Героя!“

Он подчеркнул неординарность героизма этого незаурядного лётчика второй мировой войны и особые его заслуги в освоении новых стратегических воздушных кораблей.

В его выступлении прозвучали и трудноуловимые нотки запоздалого признания ошибки, допущенной командованием первого гвардейского корпуса АДД. Но, как говорится, ― лучше поздно, чем никогда, так как это много значит с позиции принципа морали и нравственности для народа Украины, близких и друзей легендарного лётчика.

Жаль, конечно, что Александр Игнатьевич не дождался подобного признания при жизни… Не услышал, не успел…

Зал в траурной атмосфере одобрительными кивками голов соглашался с мыслью выступающего. Вольно или невольно, но некая полувековая тайна, угнетающая душу, будто вырвалась наружу из груди бывшего комиссара Фёдорова. Сергей Яковлевич, подавив в себе внутреннее волнение, сделал признание с таким акцентом, словно исповедовался перед всей Дальней авиацией у гроба генерала Молодчего за дважды совершённый грех руководством корпуса в годы войны.

У многих, пригубивших чарку ветеранов, на лицах можно было прочесть вопрос ― кто, где, когда лишил высшей награды Родины лидера? Но в той обстановке вопрос повис в воздухе, оставшись для многих открытым.

Красивый статный старик, с несгибаемой волей, не оправдывался и не пытался объяснить причин опалы на двадцатитрёхлетнего командира эскадрильи. Он говорил о том, что его, возможно, мучило и не оставляло в покое с далёкой фронтовой поры, а также о том, что при жизни не успел досказать Человеку.

А перед моими глазами в те скорбные минуты калейдоскопом проплывала некогда оброненная фронтовым начальником фраза ― „Молод ещё“, ― да один второстепенный инцидент, изложенный ниже.

Как известно, командование второго гвардейского дважды краснознамённого Смоленско-Будапештского полка и 1-ой гвардейской краснознамённой Орловско-Берлинской ордена Ленина дивизии АДД дважды (3.11.1943 года и 13.05.1944 года) представляло командира эскадрильи гвардии майора Молодчего к третьей Звезде Героя, но представления не были реализованы, так как последние полтора года войны пролежали под зелёным сукном или за стальными стенами сейфа одного из руководителей корпусного штаба. Элементарная логика происхождения представлений налицо. Из полка и дивизии реляции на Молодчего отправляются по инстанции, но до штаба АДД не доходят и на стол Главного маршала авиации А. Е. Голованова не ложатся. Общеизвестно, что командующий лично знал Молодчего и уважительно относился к нему и во время войны, и будучи в отставке. Подтверждения тому я нашёл в письмах жены покойного Главного маршала авиации и в других источниках, адресованных генералу Молодчему. Об этом к тому пишу, что убеждён, если бы ноябрьское представление 1943 года отправили на утверждение Командующему АДД, он не стал бы его скрывать от Сталина. Вряд ли Александр Евгеньевич Голованов был противником воспитания в рядах АДД трижды Героя (тем более по времени первого в СССР). Знай он об этом событии, обязательно зафиксировал бы как уникальный факт на страницах своих воспоминаний, хотя бы для истории Дальней авиации.

Вспоминая своего командующего тесть неоднократно подчёркивал, что это была очень сильная личность, воспитанная, смелая, скромная и неугомонная. Как-то раз Александр Игнатьевич проговорился в своих рассуждениях вслух: „Дальней авиации повезло, когда ею руководил Голованов, который был одним из немногих авиационных военачальников не трусивших перед Верховным и рубящим правду в глаза. Сталин ценил его организаторский талант. Работоспособность, скромность, но интриги в высших коридорах власти коснулись и этого человека. И как последствие их ― позорная отставка и моральная изоляция Александра Евгеньевича“.

Первое представление по времени совпадало и связано с освобождением от немецко-фашистских захватчиков столицы Украины города Киева, а второе с изгнанием оккупантов и выходом на Западные границы Украины.

Причин для отказа в штабе корпуса и тем более в штабе АДД не было, поэтому Сергей Яковлевич их не называл и даже намёков никаких не делал. В войну и позже он высоко отзывался о Молодчем. Ценил его как лётчика, человека и командира. Насколько это соответствовало действительности сказать трудно, так как отношения человеческие сложны. Но Александр Игнатьевич, как настоящий донбасский мужик, никогда не вилял хвостом и ценил людей летающих с ним в пекло ада. Был всегда искренен с подчинёнными и начальством. Не любил панибратства, да и себя никому в обиду не давал. За словом он в карман не лазал и был остёр на язык. Настанет время. Когда он вспомнит на страницах книг своих небесных побратимов, в том числе генерала Фёдорова С. Я., летавшего с ним штурманом корабля. А это немало для человека такого ранга.

Да и много ли было политработников в столь большой должности, которые сознательно рисковали своей жизнью, уходя в боевой полёт. Не каждый мог на это отважиться.

Пролетело время, оставляя незаживающие раны на стенках сердец ветеранов войны.

Бестолковость и бестактность реформации только усугубила их боль. Ряды победителей тают.

„Давно ли было 30 Героев Советского Союза в Черниговской области, ― говорит глава областной администрации Николай Петрович Бутко. ― А к осени 2002 года их осталось 10 человек. Ушёл из жизни один из четырёх дважды героев Украины ― Александр Игнатьевич Молодчий. Достойно проводили его в последний путь“. И вот поминки.

Такого откровения от бывшего большого начальника тестя я не ожидал. Ведь всего два года назад на черниговском аэродроме „Певцы“ мне посчастливилось задать ему единственный вопрос: „Почему и кто „зарубил“ майору Молодчему третью Золотую Звезду?“ Ответил мне тогда Сергей Яковлевич стандартной фразой: „Такова была политика“. Что можно было узнать из подобного ответа? ― Ничего!

Желание повторения вопроса в будущем у меня не пропало и постоянно прокручивалось в сознании. Но вероятность встречи ничто не предвещало. Разумеется, в тот июньский день мне было не до вопросов. Горе привело присутствующих на похоронах под своды поминального зала.

Возможно Сергей Яковлевич забыл о нашем разговоре, но нынешнее его откровение стало для меня сенсационным. Ведь признание прозвучало не из уст рядового авиатора войны, а второго лица авиакорпуса генерала Юханова Д. П. При жизни сам комкор об этом свидетельств не оставил, а круг посвящённых в это дело людей с годами сузился до предела.

„Замораживание“ представлений на гвардии майора Молодчего А. И. привело к тому, что АДД и трёхсотмиллионная советская империя лишилась своего самого первого трижды Героя Советского Союза ещё в 1943 году.

Этого высокого звания позже были удостоены будущие маршал авиации Покрышкин А. И. ― 19.08.1944 г., маршал Советского Союза Жуков Г. К. ― 1.06.1945 г. и маршал авиации Кожедуб И. Н. ― 18.08.1945 г.

Такова непристойная история награждения громовержца Берлина сорок второго года третьей Золотой Звездой Героя. Лётчика, о котором командир дивизии говорил: „Он герой и постоянный кандидат в новые герои“. В полку и дивизии все это знали, поддерживали и благословляли, а этажом выше ― в штабе корпуса глаза закрывали и лица воротили от зависти, пряча документы от Александра Евгеньевича Голованова. Тогда как некоторые корпусные руководители занимались подобными неблаговидными делами да дам по кабинетам тискали, Молодчий бороздил огненное небо войны, жизни своей не жалея. Уж точно подмечено ― кому война, кому мать родная.

А ведь присвоение данного высокого звания могло изменить дальнейшую судьбу этого человека и не лишать его в будущем маршальского жезла, которого он, по утверждению современников, был достоин, находясь от него на дистанции одной должностной ступени. Но, видно, не судьба…

Что можно сказать об отношениях между Молодчим-комэском и высоким начальством тех лет? Если коротко ― они были уставными и официальными. Его родным домом являлась эскадрилья и полк, где ковалась будущая победа и проводилась основная боевая работа. Три военных года он сражался крыло в крыло с лётчиками второго гвардейского полка дивизии. Он воспитанник этого дважды краснознамённого полка. Уже в конце войны, не спрашивая личного согласия, его назначают в управление дивизии, а в марте 1945 года в управление первого авиакорпуса на должность инспектора-лётчика по технике пилотирования. Для 24 летнего лётчика это было большое доверие и честь, хотя он не приходил в восторг от такой должности. Но будучи инспектором Александр Игнатьевич не избегал боевых вылетов. Доказательством тому служит его боевой налёт за последний год войны. Таков Молодчий. Таковы факты из его лётной книжки и личного дела генерала, куда туфту не впишешь. Ему доверяли, в него верили, с ним летали на боевые задания даже высокие чины. В частности начальник политического отдела первого гвардейского краснознамённого Смоленско-Берлинского авиакорпуса генерал-майор авиации Фёдоров С. Я. Садясь в самолёт, он говорил: „В бою Вы командир, я ― штурман“. И так бывало неоднократно, как вспоминает Молодчий.

Но жизнь немало преподносит сюрпризов. Иначе как можно объяснить торможение присвоения очередной звезды Героя со стороны командования первого авиакорпуса гвардии майору Молодчему А. И.? Потребовалась целая жизнь поколения, почти 60 лет, чтобы каким-то образом развязался этот гордиев узел и мы приблизились к истине.

А сколько подобных узлов и узелков было в военной карьере Молодчего и людей его склада характера? А ведь жизнь даётся каждому человеку только один раз. И ценить мы её не умеем. Иных уж нет. Комкор Юханов Д. П. Умер. Хорошо, что жив его заместитель генерал Фёдоров С. Я., который из первых рук помог прояснить забытую историю несостоявшегося награждения кумира АДД. Всё стало на свои места. Туман рассеялся. Послевоенный рассказ Александра Игнатьевича как бы ожил заново, назло тёмным силам, на фоне разрушительных реформ.

И тут приходят на ум слова светлого князя киевского Владимира о памяти и совести, который внушал:

„Память ― это совесть и мерило бытия. У кого нет памяти ― тот мёртв. Память мне не даёт умереть“.

Мудрые были наши предки и справедливые. Нам есть что взять у них на вооружение, чтобы не повторять ошибок в будущем. Повторение собственных ошибок ― это глупость, которой надо стыдиться и избегать.

И в заключение раздела напомню, что осколки третьей Звезды Героя Александра Молодчего отражены в представлениях 60 летней давности, хранящихся в личном деле Черниговского горвоенкомата и Архиве Министерства Обороны России. А копия одного из них экспонируется в музее ВВС России (Монино), и в наши дни благодаря стараниям Начальника музея генерала Сергея Яковлевича Фёдорова.

Так что же произошло на одном из фронтовых аэродромов России в тот злополучный день, ставший знаковым в жизни моего тестя?

В семье никогда не забывали послевоенный рассказ отца (мужа, брата) о том, как однажды после очередного боевого вылета к нему подошёл один большой начальник и сказал:

„Саша, побереги себя, реже летай. Война на исходе. Да и наград у тебя больше, чем у других…“

Вместо того, чтобы промолчать или ответить на пожелания старшего в дипломатичной форме, уставший и раздражённый таким заявлением комэск в глаза генералу изрёк тираду слов: „А кто Вам мешает получать награды? Садитесь в самолёт и летите на боевое задание“. Казалось, ничего обидного обоюдно не было высказано, но разговор получился колкий и не лицеприятный для представителя старшего штаба.

Как бы я сам повёл себя на месте вернувшегося с задания лётчика, сказать трудно. Однако, то, что произошло на аэродроме в тот миг между этими двумя людьми, так похоже на моего тестя.

И я верю в реальность этого инцидента, о котором узнал из уст близких ему родственников. Но от этого не стало легче человеку, который по праву заслужил большего, но был лишён его из-за амбиций начальника, так и не сумевшего переступить через себя. Обида в нём засела до конца столетия. Как видим, здорово развито болезненное самолюбие у сильных мира сего. Порой оно становится не только невыносимым, но и страшным для окружающих, так как причиняет неизгладимую боль и безответные страдания людские.

Можно по разному понимать и относиться к сказанному, но я старался быть объективным в изложении данного события и в оценке причастных к нему лиц.

Возможно, это не единственные документы с летальным исходом, но других подобных я не знаю. Если это так, прошу подтвердить или убедить в обратном. Во всяком случае в Дальней авиации аналогичных фактов не встречал. Вот как в жизни порой нелепый случай может изменить маршрут судьбы Человека.

Богу было угодно, чтобы четыре года лихолетья Александра Игнатьевича Молодчего представляли к званию Героя Советского Союза. Этот факт уникален не только в Украине, но и в России. Разумеется, писали реляции о боевой деятельности его не за красивые глаза. Ведь он не в штабе корпуса штаны протирал, а над полями боёв Европы. Подписи на наградных листах ставили четыре разных по воинскому званию и возрасту командира полка (полковник Новодранов Н. И., майор Тихонов П. И., полковник Балашов И. Ф., полковник Швец С. И.). Причём, трое из них были Героями Советского Союза. Эти матёрые асы знали, что делали и на ветер слов зря не бросали. Пишу об этом для того, чтобы потомки знали наших.

За годы Великой Отечественной войны Александр Игнатьевич Молодчий совершил 311 боевых вылетов. Из них ― 287 вылетов ночью и 24 днём. Общий боевой налёт ― 1324 часа. В огненном небе он налетал 600 тысяч километров, что составляет 15 витков вокруг земного шара по экватору. Его экипажем сброшено на противника 500 тонн бомб. В начальный период войны дальние бомбардировщики часто использовались как штурмовики при налёте на передовые позиции, танковые и механизированные колонны врага. Помимо налётов на ближние и дальние цели их экипаж одним из первых достиг цели в глубоком тылу противника, в частности, в Кенигсберге и Берлине. Познали запах войны от их мощных бомбовых ударов столицы стран гитлеровского союза ― Берлин, Будапешт, Бухарест. Хельсинки. Пришлось бомбить немецкие объекты и на территории Польши ― в Варшаве, Штеттине, Данциге. За годы службы в авиации Александр Игнатьевич всего налетал четыре тысячи часов, из них 50% ночью. Им освоены двадцать типов самолётов разных модификаций. Такова краткая статистическая справка деятельности межнациональ- ного героя, если кого интересует.

За войну у него сменились три комэски, четыре командира полка и пять комдивов. Из них: погибли три командира эскадрильи, один командир полка и один командир дивизии. И это при тех обстоятельствах, что всю войну он служил в одном полку одной дивизии.

"Судьба Героя" Изд. "Деснянская правда" 2007 г. Т.Н.Кузнецов

Вместо эпилога.

Александра Игнатьевича не стало 9 июня 2002 года.Закончился его самый продолжительный полёт,полёт длинною в жизнь.Поднявшись однажды мальчишкой в раскалённое небо Донбасса он опустился спустя десятилетия в священную землю Полесья, принявшей его навечно.И кто знает ,где сейчас его душа.Возможно там высоко над облаками рядом с "Белыми лебедями" несущими боевое дежурство в бескрайних просторах пятого океана...

Ту-160 "Белый лебедь"